Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
00:00 

_ Проклятье Звездного Тигра _ Глава 3

Edariel

ЗАМОК ЭВРИЛ, НЕВДАЛЕКЕ ОТ ДЖАЛАЙНА


   Кер сидел на каменных перилах балкона, покачивая в воздухе мягким кожаным сапожком, и мечтал о чудесном дне, когда его друг вернётся. Посвящение Пути пришлось пройти одному... но будет ещё и Посвящение Меча. А если выйдет уговорить Криса разделить его Путь? Вот бы здорово! Уйти за Черту вдвоём - самое замечательное приключение, какое можно вообразить! Поскорей бы Крис вернулся...

   Кер сцепил руки на затылке, развернулся лицом к Замку, перекинув ноги через перила, и прогнулся назад. Ниже... русые волосы коснулись основания балкона. На миг упусти контроль - и полетишь вниз головой прямиком на камни, которыми далеко-далеко внизу вымощен двор. Мышцы протестующе взвыли, каждая жилочка отчаянно натянулась; казалось, даже кости затрещали. Он улыбнулся. Вот так он улыбался, когда в процессе Посвящения на коже вокруг левого запястья рисовали иглами его Путь - разноцветный затейливый узор, в котором тайным образом запечатлена вся его жизнь в мире Сумрака.

   В приоткрытую дверь просунулась тёмно-рыжая коротко стриженая голова. Мужчина лет тридцати сдвинул кустистые брови над переносицей, по-кошачьи бесшумно скользнул к мальчику, наклонился, крепко сжал одной рукой рубашку, а другой - кожаный пояс на тонкой талии и рывком потянул вверх. Кер встал, прислонясь спиной к каменному ограждению: после упражнения ноги слегка дрожали.

   - Лорд Талин. Свет да озарит вашу душу.

   - Риск велик, а смерть твоя будет бессмысленна. И весьма уродлива к тому же.

   Мальчик упрямо вздёрнул подбородок.

   - Простите, милорд, никакого риска. Я делаю это не в первый раз.

   - И не в последний, надо полагать, - сухо заметил Талин. - И всегда - один?

   - Нет, милорд. Иногда со мной был Крис... Энтис.

   - И проделывал то же самое?

   - Дважды, милорд. Вначале. Потом он только стоял рядом и смотрел.

   Рыцарь коротко кивнул.

   - Крис-Тален когда-нибудь говорил тебе, почему оставил эту забаву после второго раза?

   Кер с сочувствием подумал, с какой неизменной печалью Талин произносит имя его друга: Феннел Крис-Тален, предыдущий Лорд Трона, был наставником юного в те дни Талина Ахрэйниена.

   - Да, я спрашивал. Он сказал, что храбрее так не станет, а тренироваться разумнее на брусьях.

   - Разумнее, - пробормотал Талин.

   - Он не боялся! И у него хорошо вышло! Просто... ему не нравилось, не доставляло удовольствия.

   - А тебе?

   - Да, - охотно согласился Кер. - Всякий раз.

   - Одинаково сильное удовольствие, в присутствии Крис-Талена или в одиночестве?

   Мальчик непонимающе нахмурился. Талин выжидал, глядя вдаль: на синеватую зелень Лойрена, на прямую серую линию тракта, на поля и выкрашенные сочными красками дома крестьян. На Кера он не смотрел: незачем торопить человека взглядом, если хочешь, чтобы он серьёзно обдумал твой вопрос.

   - Рядом с Крисом, - с удивлённой интонацией сказал Кер, - это казалось... ненужным. Ребячеством. Раньше мне и в голову не приходило... Да, лучше, когда я один. Всё становится... настоящим. Не игрой.

   - И разобьёшься по-настоящему, - кивнул Талин. - Что тоже не приходило тебе в голову, я вижу.

   - Я не могу упасть! - горячо запротестовал Кер. - Я же умею. Я так давно...

   - Так давно, - резко перебил Талин, - наслаждаешься бесцельным риском? И поведение твоего друга тебя не смущало? Ты меня радуешь, Карджелин! Крис-Талена я понимаю: не очень приятно наставлять друга, как несмышлёного ребёнка. Он надеялся, думаю, что ты поймёшь и без слов. Поздравляю, мой дорогой, ты оправдал и его, и мои ожидания всецело! Проявляешь завидное благоразумие и нежную заботу о чувствах тех, кому ты дорог. Моё сердце просто замирает в восхищении!

   - Но, милорд, - дрогнувшим смятённым голосом выдавил Кер. Ахрэйниен властно взмахнул рукой:

   - Прошу, позволь мне закончить! Ты уже Посвящённый, но ещё и мой ученик. И друг, мне казалось. Это, разумеется, ни к чему тебя не обязывает. Можешь пренебрегать такими пустяками и впредь. В полном соответствии с Канонами и твоей честью.

   - Милорд! - простонал Кер, бледнея и умоляюще глядя на своего учителя. Но тот не пощадил его.

   - Играешь со смертью, чтобы восхищаться своей отвагой, я понимаю! Рыцарь и самовлюблённость - славное сочетание! Не знаю, что ощущал Крис-Тален, глядя на твои игры, но я едва не закричал от ужаса, увидев тебя на перилах. И, к стыду своему, признаюсь - видение твоего тела на камнях и сейчас стоит у меня перед глазами. Можешь улыбнуться, пожать плечами и забыть мои слова немедля. Твой выбор и твоё сердце, Кер. Ты не совершил проступка. Ты всего лишь напугал меня до тьмы в глазах. Но это не твоя вина. Кто вынуждал меня любить Кера Арайна и полагать его другом?

   - Но и я люблю вас, милорд! - Кер казался несчастным и очень решительным. - Мне надо... в эллин?

   Рыцарь озадаченно и чуть насмешливо изогнул брови:

   - А ты хочешь?

   Кер судорожно глотнул. Тот мальчик, такой худенький, беззащитный... и он стоял совсем рядом!

   - Нет! Милорд, нет. Только не там!

   Талин пожал плечами.

   - Кто погонит Рыцаря против его воли, в эллин или куда бы то ни было? Тебе решать, Кер.

   - Да. - Кер склонил голову. - Простите, милорд, мне очень жаль. Тогда... здесь, сейчас. Десять.

   Рыцарь кивнул, сжав губы, снял с пояса меч, а затем расстегнул и пояс, чёрный кожаный ремень в пол-ладони, украшенный золотым тиснением. Кер рывком стянул рубашку и наклонился над перилами. Камень, на который он лёг грудью, был шершавым и холодным. И ветер был зябкий, по обнажённой спине побежали мурашки... Ремень свистнул, и ему тотчас стало не до холода. Он смотрел вниз... туда, где остатки его разбитого окровавленного тела привиделись по его вине Талину Ахрэйниену...

   Он выпрямился, сцепив зубы, но без стона - платить надо достойно. Сквозь туман в глазах нашарил на перилах и торопливо натянул рубашку: несколько слезинок всё-таки вырвались на волю, но ткань их смахнула со щёк, за это стоило вытерпеть прикосновение полотна к свежим горящим рубцам на коже. Вина уходит с искуплением - тень между ними растаяла... должна была растаять. Что дальше?

   Талин с явным одобрением улыбнулся, обнял мальчика за плечи и притянул к себе. Тот вспыхнул от удовольствия и тесно прижался к другу, с нежностью глядя на него из-под спутавшейся чёлки.

   - Какой промозглый ветер, - Рыцарь сощурился на потемневшее небо: - Сейчас ещё гроза начнётся, в качестве приятного сюрприза от Звезды. Весь день с погодой творится что-то немыслимое, заметил? Называется, Звезда управляет стихиями! Неусыпно трудится на благо Тефриана, оно и видно... Пойдём-ка отсюда. Знаешь, зачем я тебя искал? Прибыли, наконец, наши долгожданные гравюры на меди.

   - Из Лива? - Кер ахнул в восторге. - Вот здорово! И вы уже разобрали?

   - Без тебя? - смеясь, возразил Талин. - Ну, наконец чему-то рад, а то совсем без Энтиса загрустил! - и, продолжая крепко обнимать мальчика, поспешно увёл его с балкона в недра огромного замка.


ДЖАЛАЙН, ЗАПАДНЫЙ КРАЙ ТЕФРИАНА


   Всадник мчался галопом, пригнувшись к шее коня; чёрный с золотом плащ вился за спиной. Конь был гнедой, арасинец-чистокровка, и стоил полугодового дохода зажиточной крестьянской семьи. Всадник был молод и хорош собой - впрочем, красотой невыгодного типа, что вызывает неприязнь у мужчин и далеко не всегда привлекает женщин. Мнения ни женщин, ни, тем более, мужчин о его внешности абсолютно его не занимали. Он принадлежал к людям, чьи натуры непритворно глубоки и склонны к молчаливому созерцанию, а посему его столкновения с прочими детьми Сумрака проходили весьма поверхностно. Их отношение задевало его очень мало; свои настроения определял он сам; свою душу держал невозмутимой, отстранённой, холодной. С собственными капризами он ещё соглашался считаться иногда; другие же люди, как правило, не имели над ним власти.

   Тот, кто был исключением из правила, знал, что он приближается. И всаднику было это известно.

   Разумеется, быстрее вышло бы не скакать верхом, а нырнуть. Удержала его осторожность: опасно нырять в Поле неприязненно настроенного Магистра. Всем им старательно вдалбливают с первого дня обучения: нырки в чужие Поля всегда связаны с риском. Рисковать попусту молодой человек не любил. Крик о помощи настиг его, волей благосклонной Судьбы, в паре часов верховой езды от того, кто звал; конь у него был отличный (как и всё, чем владел он в Сумраке), дорога хорошая, а призыв не требовал, по его мнению, мгновенного отклика. Он вполне мог позволить себе эти два часа неистовой скачки. И вот полтора из них остались за спиной, а цель почти достигнута: в переливах Кружев он уже видит...

   ...А глаза его, большие и чёрные, видели сверкающую серебром и синевой ленту реки и деревушку на пологом травяном берегу. Невысокие приземистые домики, как принято в Джалайне, выкрашены в сочные, яркие цвета. Юноша поморщился: смесь алого, голубого, пурпурного, оранжевого, ядовито-жёлтого и лилового вряд ли могла доставить удовольствие человеку, наделённому тонким вкусом. Он без ложной скромности относил себя к таковым с детства. Когда у него завёлся свой дом, он окрасил его самой безупречной из всех белых красок - лишь резьба отливала нежным перламутром. Заботливые соседи пытались растолковать юному Лучу, что это непрактично, но он пожертвовал «практичностью» в угоду красоте, о чём ни разу за пять лет не пожалел. Так выбирал он и одежду: от него, разумеется, ожидали строгих чёрных одеяний Чар-Вэй, но ему нравилось удивлять людей, появляясь на праздниках и приёмах в элегантных нарядах, какие любили знатные, богатые столичные жители. Он редко посещал столицу и ни знатным, ни богатым не был. Но если ты молод, и Судьба дала тебе некий достаток и привлекательную внешность - опрометчиво было бы не пользоваться её щедрыми дарами!

   Подковы гулко стучали о деревянный настил моста. Он помнил этот путь так хорошо, что мог бы пройти его с закрытыми глазами. Деревушка Камышинка всегда оглушала его - и буйством красок, и неумолчным шумом, исходящим от всего, что могло шуметь: от скрипа мельничного колеса и писка цыплят до грохота молотов в кузнице. И, разумеется, люди. Добрые приятели через полдеревни орали приветствия и обменивались новостями; недруги зычно переругивались. Кричали в Камышинке все и всегда, независимо от того, в таре или в двух шагах находится собеседник. Молчали лишь рыбы. Когда он жил здесь ребёнком, он готов был удить рыбу дни и ночи напролёт.

   Он ехал по главной улице, минуя местную гордость - конюшни, где выращивали знаменитых скаковых лошадей, немногим уступавших арасинцам, и пестрящий сразу тремя красками дом старосты, и домик портнихи, по совместительству травницы, и окружённый галечной площадкой колодец с резным срубом, и трактир, и издающую характерный едкий запах мыловарню... Деревушка была чистенькой и ухоженной, какой он её и помнил. За тринадцать лет ничего не изменилось. Только он сам.

   Он знал, что привлёк всеобщее внимание, о нём говорят, сбегаются отовсюду - поглазеть на Луча Звезды, нежданно озарившего их своим светом. Он замедлил движение и сдержанно улыбался им всем. Люди должны чувствовать: Звезда всегда рядом, среди них. Он ведь их... слуга? Нет, скорее, хранитель. Его долг и обязанность - заботиться о людях Тефриана. Они знают это. Все знают: Звезда сияет над Тефрианом, во имя жизни, мира и процветания неустанно сплетая лучи свои в Кружево Чар.

   Деревня осталась позади, и он облегчённо вздохнул: испытанию конец. «Испытание?» Поразительно. А ведь столько лет прошло с тех пор, когда и ему приходилось жить здесь, среди кричащих домов, кричащих людей и животных, оглушительно и непрестанно кричащих детей! Они не узнали его, эти люди, расцветающие от его кивков и улыбок. Не узнали крохотного мальчика-сироту, такого странного и диковатого, в красивом, нарядном и гордом (вейлин обязан быть гордым!) Луче Звезды.

   И хорошо, думал всадник, сворачивая в рощу. Лучше просто Луч, один из пяти и незнакомый, чем избалованный приёмыш мельничихи, ставший (чего все и ожидали!) учеником местного Магистра. А Магистр-то непростая штучка - самый искусный Вэй Тефриана, шутка ли! И более того - Луч Звезды!

   Сплетня, достойная разносящих её языков: какой-то из Лучей - верхом, как обычный человек, а не всемогущий Чар-Вэй! - явился с визитом к почтенному вэй’Каэрину, да сияет в Звезде он вечно.

   Что, ради Мерцания, делать, если Каэрину вздумается проявить норов? Юноша сжал коленями бока коня, но своевольная зверюга проигнорировала намёк, предпочитая и дальше брести по тропе ленивым шагом, а не скакать. Всадник хмыкнул и предоставил коню свободу действий. Лишние минуты не имеют значения. Джаэлла жаль... но он сам виноват. Впредь будет осторожней в Поле Каэрина Трента.

   Если Каэрин оставит ему «впредь». Если мальчику позволят дождаться спасения - учителя, который неспешно пересекает рощу верхом на капризном животном, всячески потакая его капризам.

    «Джаэлл молчит... не считая первой минуты. Молодец. Или Каэрин заткнул ему рот? Трясины! Он знает - сейчас я посмотрю ему в глаза. Если он не безумен, он примет мои извинения. Может быть ядовитым, резким... но мальчик - мой! Пока на моём плече лежит рука Верховного Магистра...»

   Юноша ударил коня каблуком, и конь, для разнообразия решив послушаться, резво припустил по тропе, посыпанной белым речным песком, к дому, серебристо блестящему в просвете меж деревьев.

   Конечно, его ждали. И, конечно, на том самом месте: ровная травяная площадка за домом и могучий раскидистый дуб... от которого остро пахло болью. Конь тоже учуял «запах» и нервничал: фыркал и дрожал. Мальчик почти висел под дубом лицом к стволу: две ветви удерживают поднятые руки, всё тело натянуто - кажется, дотронься травинкой, и кожа разорвётся, как от удара кнутом. Учитель позвал его беззвучной трелью Чар и услышал - не сразу - едва заметное колебание, похожее на жалобный стон. А в Сумраке мальчик не издал ни звука. Как и мужчина в белом, стоящий рядом.

   Юноша спрыгнул с седла, приблизился к мужчине и кивнул. Шляпы не снял: уж коли он пришёл, как Магистр и Луч - к равному в Звезде, то к чему жесты почтения, принятые для ученика и Учителя? Смотреть в глаза - или снизу вверх. «Попробуем первое». Шляпу сорвало с головы резким всплеском Чар, заодно выдрав с корнем прядь волос, и закинуло в заросли шиповника. Ах, не просто ученик, а ученик провинившийся и нелюбимый? «Ну и ладно. Пусть забавляется. Лучше со мной, чем с Джаэллом».

   - Ваш свет озаряет мою душу, вэй’Каэрин.

   - Ваш свет озаряет мою душу, вэй’Тарис, - сухо отозвался мужчина. Голос его был мелодичным и приятным, а сам он был красив, как все Чар-Вэй: статный, широкоплечий, изящный. Рядом с рослыми жителями окрестных земель он мог бы показаться хрупким, но иллюзия тотчас рассеивалась, стоило увидеть глаза - властные, полные могущества Чар, горящие ледяным изумрудным огнём.

   Он произнёс не имя гостя, а фамилию, придавая встрече оттенок неприязненной официальности, а «вэй», обращение к адептам Чар, его тон превратил почти в издёвку. Но для начала не так уж плохо. Если Каэрину угодно насмехаться - не дать ли ему более существенный повод для весёлости?

   - Кружево моей Чар соткано вашей нитью, милорд мой Магистр, и поёт созвучно с мелодией вашего сердца. - Он опустился на колено и коснулся губами застывшей на поясе руки Каэрина в кремовой с серебром перчатке. - Всё, что я есть, - вы, милорд мой Магистр.

   Каэрин сузил глаза в колючие изумрудные щёлочки, небрежно тронул подбородок юноши и резко вздёрнул, запрокидывая его голову назад. Молодой Луч бесстрастно смотрел ему в лицо.

   - Мелодия моей Чар пронизана твоим дыханием, Ченселин Венджел Тарис, - не скрывая иронии, протянул Каэрин. - Прелестный шаг в дни детства! Тебя так растрогало зрелище мельницы, где я тебя подобрал тринадцать лет назад, или поза твоего щенка, - он кивнул на мальчика у дуба, - столь хорошо знакомая тебе... не так ли, дорогой мой Ченселин?

   - Разумеется, вэй’Каэрин.

   Его отпустили, и он встал. Каэрин фыркнул, как сердитый барсук, и скривился в ядовитой усмешке.

   - И в чём, хотел бы я знать, причина такой кротости? Трон в Зале Созвездия, - он сладко улыбнулся, - или нежные ласки достопочтенного вэй’Брэйвина, да сияет он в Звезде вовеки? Но ладно. Словесные игры не приблизят нас к сути. Что угодно почтенному вэй’Ченселину в моём Поле?

   - Я имел неосторожность кое-что потерять здесь, - Тарис поглядел в сторону дуба. - И доставил вам, похоже, немало неприятностей своей небрежностью, милорд мой Магистр. Печальное обстоятельство.

   - Неприятности - сильно сказано. Немного удивления, чуточку беспокойства и некоторый интерес. Я даже сказал бы, ты снова дал мне возможность углубить свои познания... в определённом аспекте Чар.

   Бывший Учитель откровенно издевался над ним, но ему было не до того. Джаэлл. Ребёнок, которого он не выучил принимать боль - и который сегодня на опыте узнал суть прозвища «дитя боли Каэрина».

   - Что он сделал? - спросил Ченселин, одаряя мальчика холодным уничижительным взором.

   - Более чем достаточно. Игры с водяными узорами. В итоге - грозовые тучи средь бела дня, ветер в семь оборотов, дождь и перепуганные посольства от трёх моих сьеринов и пяти деревень. Вот плоды созданного нами благоденствия: всё необычное сразу вызывает бурное негодование. Обрати внимание: едва люди хотят пожаловаться, они возникают у порога немедля. Без всякой Чар. Как тут относиться серьёзно к последней фантазии Этарриса, что у нас отвратительно работает почта из-за нехватки дорог, и нам надо бросить все дела и срочно прокладывать новые? - он вновь презрительно фыркнул и пожал плечами: - Мы избаловали людей, Ченселин. Со всех ног кидаемся вытирать им нос, стоит им чихнуть, - и они теперь до отвращения требовательны и беспомощны. И висят на Кружеве Звезды, как паучий клещ на паутине. И что, скажи мне, происходит от этого с паутиной, и что в конце концов происходит с клещом? Мы ещё заплатим. И, возможно, скорее, чем кое-кто предполагает... Я в последний миг успел перехватить контроль у твоего разыгравшегося ребёночка и предотвратить ураган и грозу с градом.

   Под его взором ветви, держащие мальчика, затрепетали, и запах боли стал сильнее.

   - Мне пришлось отнимать контроль. В моём Поле. Спускать подобные выходки, как ты знаешь, не входит в мои привычки. Собственно, я намеревался известить Звезду о Вызове. Но коли ты уже здесь...

   Судя по безмятежному лицу, Чен скользил в мечтательном полусне Вэй и лишь малой частью души пребывал в Сумраке, большей же - принадлежал переливам прекрасных мелодий Чар.

   «Трясины. Ему мало покорности; он хочет увидеть меня в грязи? Мне всё-таки придётся сразиться с ним? Я не готов... а когда-нибудь я буду готов? Мерцанье, как я не хочу его убивать!»

   - Благодарю, вэй’Каэрин. Вы так любезно избавили меня, - он поморщился, - от весьма неприятной стороны обучения. Но я, признаться, не склонен видеть тут Вызов. Дети всегда неосторожны. Я уверен, мальчику в голову не приходило, что его действия могут быть истолкованы как атака на Звезду.

   - А его уважаемому Учителю? - вкрадчиво осведомился Каэрин. Ченселин остался невозмутим.

   - Полагаю, Магистр виноват куда больше, чем ученик. Я далеко не столь опытный Учитель, как вы, - он мило улыбнулся, задался вопросом, стоит ли покраснеть, и отбросил эту идею: Каэрин всё равно не поверит. - Милорд, умоляю, простите нас обоих, и мои ученики никогда более не потревожат вас.

   - М-да, не сомневаюсь, - едко заметил Каэрин. Его глаза недобро смеялись. Этот взгляд, разумеется, должен был встревожить юношу, но вместо этого ободрил: лучше смех, чем ярость.

   - Могу ли я забрать своего ученика, вэй’Каэрин? - он сделал шаг к дереву.

   - Урок ещё не завершён, - отрезал ледяной голос. - Дай отдохнуть своему коню.

   Молодой человек повёл плечом. Золотые орнаменты на чёрном бархате заблистали в лучах солнца.

   - Каждый миг промедления, милорд, слишком дорого обходится мне. Боюсь, моему коню придётся ограничиться тем отдыхом, что он уже получил.

   Ветви дуба заволновались, как от сильного ветра. Мальчик откинул голову и тихонько застонал.

   - Торопливость опасна, Ченселин.

   - Не всегда, - промурлыкал юноша, одаряя бывшего Учителя самой ослепительной из своих улыбок. - Она мне свойственна, вы знаете, милорд. Я так спешил вверх по Ступеням, что влетел, перепрыгнув Седьмую, прямо на трон в Зале Созвездия. Это приятное следствие моей торопливости оставило меня в убеждении: медлить - не лучший выбор для меня. - Он задумчиво поглядел в ясное небо. - Надеюсь, неполадка с погодой затронула лишь Джалайн. Если она дошла до Бастер-Эджа... - он сделал быструю, но красноречивую паузу. - Ужасно. Обеспокоить его Величество и огорчить вэй’Брэйвина, - его глаза трагически расширились: - и всё по моей вине! Вы давно знаете вэй’Брэйвина, милорд, - посоветуйте, что мне сказать ему, чтобы он простил не слишком опытному Лучу такую нелепую оплошность?

   Лицо Каэрина окаменело. «Прямо в яблочко». Впрочем, Ченселин Тарис никогда не стрелял наугад.

   - Не смею просить вас задерживаться, - отрывисто произнёс Каэрин. - Ваше желание покинуть Поле Джалайна весьма понятно мне... вэй’Ченселин. Да сияет Луч вовеки светом Мерцания Изначального.

   ___

   Они скакали по мосту, и вновь копыта отбивали глухую дробь по деревянному настилу.

   - Милорд мой Магистр... пожалуйста...

   - Я простил, - твёрдо сказал Ченселин. - И хватит об этом.

   - Милорд, всё было не так! - мальчик скрипнул зубами от боли. - Он лгал. Мерцание! Луч Звезды... Или я сошёл с ума... Милорд, убейте меня, если я потерял рассудок!

   - Успокойся, Джаэлл. Твой рассудок в порядке; тебе просто надо отдохнуть.

   Он погнал коня вскачь, поддаваясь внезапному желанию отдалиться от Джалайна как можно скорее.

   - Милорд мой Магистр, я не лгу вам, клянусь Мерцаньем и Чар! А он солгал!

   Мальчик вдруг заплакал. За три года обучения Чен не видел на его глазах ни одной слезинки, даже от лука, и в глубине души подозревал, что Джаэлл Рени вообще лишён органа, производящего слёзы.

   - Дорогой мой, ты Вэй или трёхлетнее дитя? Сделай милость, прекрати. Да, ты испытал унижение и сильную боль, но это прошло. И нет ни единой причины впадать в отчаяние. Во-первых, ты жив, и Кружево твоё не пострадало. Во-вторых, ты вёл себя вполне достойно.

   - Вы пришли в конце, - всхлипнул ученик.

   - А слышал с самого начала, - невозмутимо возразил Чен. - Как правило, нас не утешает мысль, что бывает ещё хуже, но поверь: для тебя всё могло кончиться намного хуже. Он намеревался развлекаться ещё часа два, а потом сообщить Звезде об атаке на его Поле. И тебе пришлось бы бросить Вызов или расстаться с Чар. Нет, второе, без всяких «или». Ты не сумел бы и на ногах держаться к тому времени.

   Джаэлл содрогнулся. Конь нервно всхрапнул. Чен рассеянно пожалел о приятном вечере, которого лишился бесповоротно: уютный уголок в чистеньком небольшом трактире вдали от его собственного Поля, прелестный голосок девушки-менестреля, поющий незатейливые любовные песенки, и столь же прелестные мелодии, которые наигрывал на флейте её спутник, мальчик лет пятнадцати, как Джаэлл. Если и вернуться в трактир, музыканты всё равно уже ушли. Они никогда не задерживаются надолго. Тем более, девушка была красива, а мальчик не выглядел задирой.

   - О прошлом стоит размышлять, но не рыдать, - тихо сказал он. - Его больше нет. В отличие от нас.

   - Я не сражался с ним! - Джаэлл умоляюще смотрел ему в лицо: - Буря началась до меня, и она была неправильной - я слышал! Я пытался исправить мелодию... Мне не стоило вмешиваться, я понимаю.

   - Да уж, - сухо согласился Учитель.

   - Просто я хотел помочь... Я забыл, кто держит там Поле. Я действительно заслужил наказание.

   - Несомненно, - ледяным тоном подтвердил Тарис. Ученик совсем сник.

   - Но я не сражался. Я ушёл из Кружева, едва оно зазвучало вторым голосом. Когда он нашёл меня и позвал с собой, я даже не понял... - он снова всхлипнул. - Я не ожидал. В настоящем бою я мог бы...

   - Не мог бы, - жёстко отрезал Чен. - Ни один Вэй в Звезде не может выиграть сражение с Лучом.

   Джаэлл неловко вытер лицо о плечо. Несносный конь снова остановился, набрал полный рот мелких сиреневых цветов медвянки и потопал по узкой тропе, с храпом и сопением пережёвывая на ходу.

   - Вэй’Ченселин. Когда я... когда вы говорили с ним... мне показалось, вы готовитесь к атаке.

   - Так что же?

   Мальчик облизал губы и тихонько признался:

   - Когда он начал со мной... ну, уже всерьёз... Я попытался сделать нечто подобное. Это правда. Но ничего не получилось, - огорчённо вздохнул он. - Сил не хватило. Он сам, как ураган... всё сметает.

   - Потому он и Луч. Ураган. А ты - пушинка.

   - Ну вот, - уныло сказал мальчик. - А он совсем иначе говорил! Звезда не поверила бы мне, милорд?

   - Не знаю, Джаэлл. Я верю.

   «Поверить тебе - выходит, Луч ошибся, как мальчишка Первой Ступени, а потом свалил ошибку на подвернувшегося под руку ребёнка. Или он потихоньку играет в какие-то странные игры с Кружевами. И снова ложь, недостойная попытка переложить вину на того, кто не в силах защититься... Отличное поведение для Магистра и Луча Звезды! А как тогда прикажете поступить остальным Лучам? Забавно!

   А поверить ему - значит, Джаэлл лжёт, и я с ним заодно? Очень мило. Слово Каэрина против моего слова? Это уже не шуточки. Это Вызов. Свары в Звезде - грязное дело... кто бы ни победил. От этой истории, стоит дать ей ход, пойдёт такое зловоние, что весь Тефриан вывернет наизнанку! Он рассудка лишился, милорд мой Магистр Каэрин? Или возможность (причём весьма сомнительная!) у всех на глазах высечь меня прямо в Зале Созвездия затмила для него все последствия сражения между нами?

   Милорд мой Магистр, понимаете ли вы, как крепко теперь я держу вас в руках?»

   - Милорд, - осторожно окликнул Джаэлл, - а вы могли бы сопротивляться ему? В его Поле?

   Ченселин подтолкнул каблуком замечтавшегося коня.

   - Да, если бы он вынудил меня.

   - Он не решился бы обойтись с вами, как с учеником! - недоверчиво воскликнул мальчик.

   - Он это и сделал, - пожал плечами Чен. - Ведь я действительно был его учеником. Не очень давно.

   - Но вы больше не ученик! - мальчик задохнулся от негодования. - Вы Луч Звезды! Как он посмел?!

   - Я тоже кое-что посмел, - заметил Чен. - Я пришёл незваным и требовал. Ты-таки влез в Кружева в его Поле, мой дорогой. Ты сам вложил свою судьбу в его руки. А я её вырвал у него, весьма невежливо. И потом, даже ты увидел мою подготовку к атаке. А он - тем более.

   - Ох. - Глаза мальчика расширились. - Он видел, и вы знали... Вы собирались сражаться?! Всерьёз?!

   - Делать подобное в шутку - самый идиотский и опасный из всех способов потратить силы, - сухо отрезал Ченселин. - Разумеется, всерьёз.

   - Милорд!.. вы же сказали - никто в одиночку не может выиграть сражение с Лучом!

   - Никто. Кроме другого Луча.

   Чен помолчал, перебирая в пальцах уздечку. Смятение ученика заставило его смягчить голос:

   - Я не слабее его. Но я был уверен: до сражения у нас не дойдёт.

   Ни один Магистр Тефриана никогда не стал бы вести доверительных бесед с учеником (тем более, провинившимся!) на столь щекотливую тему, как взаимоотношения в Звезде! Он вздохнул и пояснил:

   - Брэйвин покровительствует мне, а его не очень-то жалует. О чём Каэрин отлично знает. Брэйвин - тёмное озеро, но если произойдёт ссора, вряд ли поддержит Каэрина против меня. Надеюсь, мои слова не полетят по ветру? - Джаэлл торопливо кивнул. - Ах да... я ещё смертельно оскорбил его.

   Мальчик замер, потрясённо вскинув брови. Ченселин усмехнулся краем губ.

   - Я сказал ему, что он допустил глупейшую ошибку, и вообще ничего не смыслит в мелодиях Чар.

   Теперь всё казалось почти забавным: и бессильная ярость Каэрина, и он сам - Магистр, взрослый мужчина, по-мальчишески восхищённый своей дерзостью в словесном поединке с Учителем...

   - И я напомнил о неприязни вэй’Брэйвина. Если человек осмеливается угрожать Лучу, он или дурак, или у него есть веские основания для подобной самоуверенности. Меня он дураком никогда не считал. Он должен был уступить. Но если бы нет... - Чен пожал плечами: - Да, я стал бы драться. Бесспорно.

   Кого ты убеждаешь, Луч Звезды, - его или самого себя?

   - Я никому не позволю ломать судьбы моих учеников. Ни моему бывшему Учителю, ни Верховному Магистру, ни всем Вэй Тефриана, вместе взятым. За своих учеников я отвечаю жизнью и светом Чар. И всегда буду за них сражаться. Или никогда, ничему и никого не сумею научить.

   Это прозвучало почти как клятва. Джаэлл молчал, опустив глаза, а его Учитель устремил взор вдаль и наконец-то позволил себе уплыть из Сумрака в мелодии Чар. На ясном вечернем небе одна за другой вспыхивали звёзды. Конь ровным галопом летел по пустынной дороге к холмам, отмечающим границу меж Кумбрейном, диким краем, и Бастер-Эджем, где располагалась столица, а в ней - дворец короля и резиденция Верховного Магистра. «Диким» Кумбрейн звался потому, что его не накрывало Поле Чар - значит, тут не было и Магистров. И желающим стать учениками Чар-Вэй приходилось выбирать между двумя возможными учителями: или Каэрин из Джалайна, или вэй’Брэйвин - Луч Звезды, королевский советник и около ста лет - бессменный Верховный Магистр Тефриана. Если принять во внимание, что за последние полвека Брэйвин не принял ни одного ученика, рассеянно думал Чен, то остаётся Каэрин - или Странствие. А Странствие опасно для Кружева Чар - на грани Пробуждения оно хрупкое, слабое, как новорожденное дитя. Многие ли отважатся рисковать Кружевом, чтобы выбрать Учителя по вкусу?

   От широкого тракта, бегущего сквозь полоску необжитой местности в столицу, отделялась дорога вправо - она дугою огибала каменистые холмы Эдж, на бесплодных склонах которых беспорядочно набросаны были клочки низкого осинника вперемешку с зарослями колючей ароматной каменицы, да поблёскивали тонкими извилистыми нитями речушки, сбегающие в глубокие озёра во впадинах меж холмов. В чёрную масляную глубь такого озера долго смотрел, придержав коня, молодой всадник... оно лежало, казалось, совсем рядом - но и бесконечно далеко, в узкой расселине, куда отвесно обрывался край тропы. «Бездонное, бездушное, ледяное», возникали отрывистые слова в его сознании, «тайна, холод и тьма, как ночное небо надо мною, как моя судьба... как душа вэй’Брэйвина, повелителя Тефриана»... Минуя Бастер-Эдж вместе со столицей, королём Орвейлом из рода Тант и Верховным Магистром, он скакал сквозь ночную прохладу в Таднир - земли, укрытые от бурь и тревог Сумрака его собственным Полем. Таднир, край кустарников, мелких солоноватых озёр и красной глинистой почвы. Владения младшего из пяти Лучей Звезды Тефриана, Ченселина Тариса, Чар-Вэй двадцати двух лет от роду... Чен размышлял о будущем Джаэлла и двух других учеников, о всей Звезде и каждом Луче в отдельности, о своём недолгом детстве... и снова и снова - о человеке по имени Каэрин, который обучал его искусству слушать и сплетать мелодии Чар. На сей раз Судьба охранила его от сражения. Сегодня ему удалось. Что-то ждёт его в тумане грядущих дней?


@темы: Проклятье Звездного Тигра

URL
Комментарии
2010-01-19 в 07:52 

Cooltash
И в недрах музыки я не нашла ответа, И снова тишина, и снова призрак лета... ( Анна Ахматова)
ЗАМОК ЭВРИЛ, НЕВДАЛЕКЕ ОТ ДЖАЛАЙНА
Ой-ой, чего-то до меня тут дошло , случайно, но я тссс, нема, как рыба))

ДЖАЛАЙН, ЗАПАДНЫЙ КРАЙ ТЕФРИАНА
Сейчас ощущаю вот что: насколько первый раз были слегка непонятны и непривычны, и насколько сейчас, как родные, все эти слова. Углубляясь все дальше и дальше в роман, я и сама не заметила, как и когда начала разбираться во всех этих понятиях: "поле", "нырнуть", "мерцание", "сумрак" и т. п. И еще раз эти мысли в голове: "Если человек нацелен читать большое интересное произведение, которое "Роман в нескольких томах", то чего же он хотел ожидать от самого "начала"? Все и сразу понимать, в первых же главах узнать все и всех? Так это не рассказик, чтоб все и с первых строк. Углубляясь в произведение, я и сама не заметила, как стала во всем разбираться. Но ведь так и должно быть. Вот если бы до сих пор ничего не понимала, тогда - другое дело)"
От Чена в восхищении))

2010-03-01 в 23:50 

Shokona
Человеку нужен че-ло-век...(С. Лем)
Риш!!!
Посмотри, пожалуйста вот эти два места:
Мнения ни женщин, ни, тем более, мужчин о его внешности абсолютно его не занимали. - "Его-его" в одном предложении, и еще так близко... Может, второй раз назвать Чена по имени?.. Или тогда слишком рано его инкогнито раскроется?)

...его столкновения с прочими детьми Сумрака проходили весьма поверхностно. - Как-то это "поверхностно" не совсем верно отражает смысл - в сочетании с "проходили". М.б., точнее будет "БЫЛИ весьма поверхностными"?..

... "Дуэль" между Каэрином и Ченселином - великолепна!
Кажется, там даже воздух пропитан напряжением!

... А интересно, Чен все-таки любил своего бывшего Учителя?..

2010-03-06 в 23:13 

Edariel
"Его-его" в одном предложении, и еще так близко.

Спасибо, я подумаю )

"поверхностно" не совсем верно отражает смысл - в сочетании с "проходили"

Но это же были не одномоментные "столкновения" - это были контакты, протяженные во времени ) Например, чтобы вылечить пациента, пообщаться с представителем местной власти или "заказчиком" погоды... эти "столкновения" иной раз занимают не час и не два.
Но для Чена они воспринимались именно как "лбом об стенку" )))))

... А интересно, Чен все-таки любил своего бывшего Учителя?..

Да, конечно. Хотя он был в этот период сильно на него обижен... точнее - глубоко оскорблен. А вот Каэрин всё время очень любил его. Грустная история.

URL
   

Путь к дому

главная